Во время суда Крашковой стало плохо — ее увезла скорая

Вікна-Новини

Вікна 18:00

Ирина Крашкова опять в больнице. Ей стало плохо на сегодняшнем судебном заседании. Оттуда Крашкову забрала скорая. Представители потерпевшей объяснили — так Ирину поразил пересмотр видео с места, где произошло надругательство. Когда теперь состоится следующее заседание, неизвестно.  
Но было ли изнасилование? Родственники тех, кого уже окрестили «врадиевскими насильниками» — как один не верят. Они уверены, все дело — это месть. И имеют на это свои доказательства и аргументы.
«Це єдінственне сообщеніє, яке я сохранила. Бо в телефоні дивилась і прокуратура, і слєдоватєлі дивилися усі. Я поудаляла щоб не бачили. Це «Люблю тебе очень!» — показала Юлия Ткачук, невеста Евгения Дрижака.
Теперь никаких сообщений. Только короткие свидания под судом. Она, своего жениха, капитана милиции видит в наручниках. Это его пресса окрестила «врадиевским насильником». Юлия пришла на очередное судебное заседание, как свидетель. С Евгением объясняется жестами.
«Губами я йому показала, що я його люблю. І всьо», — сказала Юлия Ткачук, невеста Евгения Дрижака.
Юлия не верит, что Евгений мог так сделать. Говорит, с ней он хороший и совсем не агрессивный. Ни на людях, ни дома.
«Він ні разу на мене не крикнув за 2 годи ні разу. І тут кажуть, що побив і жорстоко ізнасілував. Його можна насилувати, того Женю. Він добрий. Він споконий, він все терпить у собі», — говорит Юлия Ткачук, невеста Евгения Дрижака.
В эксклюзивном интервью «Вікнам» Юлия рассказывает собственный взгляд на события. Ссылается на ряд экспертиз — мол, в них идет речь, что Ирину Крашкову вообще не насиловали. Говорит, что сначала думала, что это месть ей.
«Я Крашкову знаю дуже хорошо. У нас з нею такий був конфлікт. У нас таке робилося. Скажу своїми словами, вона бл… з моїм папою. Хотіла його увести з сім’ї, дзвонила моїй мамі угрожала», — рассказывает Юлия Ткачук, невеста Евгения Дрижака.
«Це він старший лейтенант був. В цьому році він получив звання капітана. Я счітаю, що званіє не дають просто так — навєрно його надо заслужити», — говорит Юлия Ткачук, невеста Евгения Дрижака.
Мать Евгения виделась с ним в СИЗО. Заглянула ему в глаза и поверила — сын не виноват.
«Усе задовго сплановано. Це чисто політична справа, яку надо було закрити нашими дітьми. Наш район практично усіх убрали. Осталися щитані: прокурора нема, начальника міліції нема, хіба ще до суда не добралися», — ответила Мария Дрижак, мать Евгения Дрижака.
Она говорит — у ее сына алиби и покинуть участок в ночь преступления он не мог.
«Це дєжурний по міліції. Це в любу мінуту можуть позвонити — і з управління, може бути визов. А тут — аж оставити на два часа міліцію. Та бути такого не може. Я не вірю. Це по-перше, а по-друге, кругом міліції вєздє камери», — раздумывает Мария Дрижак, мать Евгения Дрижака.
«Вікнам» удалось получить видео из камер наблюдения во Врадиевке.  
Мать Евгения утверждает, что на них видно: ее сын не выходит из помещения в ночь преступления. В прокуратуре утверждают, что на этом видео ничего не видно. 
«А то, що кажуть, що світло виключене — це тільки для того, хто не понімає, хто хоче когось обдурити. Але там надворі було стільки світла, що навіть якщо там в кімнаті не світить світло, то там настільки яскраво, що достатньо аби відеокамера засікла, що він нікуди не рухався», — говорят Леонид и Любовь Кудринские, родители Михаил Кудринского.
Михаил Кудринский — начальник Евгения Дрижака. Его обвиняют в избиении таксиста, в багажнике которого кровь Ирины Крашковой. И в попытке скрыть преступление. Они также думают, что это не насилие, а политика. Вроде бы и Кудринский, и Дрижак расследовали дело относительно земельного спора одного из тамошних политиков и предпринимателей. И теперь им отомстили. Говорят, Крашкова здесь ни при чем.
«Я з Крашковою, і мій син не судимося. Як вона туди попала… Вона може бути фігура підставна. Договорна навіть на перед. Можливо її били спеціально підіслані люди, ну тільки називали прізвища. Оця бравада «Поліщук злазь, Дрижак вилазь» була створена тільки для того, щоби вона запам’ятала їхні прізвища. «Ми мєнти, нам нічого не буде». Ну невже міліціонери так могли кричати», — говорят Леонид и Любовь Кудринские, родители Михаил Кудринского.
Теперь во Врадиевке, где еще летом революционно бросались на райотдел, настроения разделились. Одни требуют осудить милиционеров по полной, другие — не верят, что они виноваты.  
Адвокаты Крашковой утверждают: изнасилование было, и жертва указала на обидчиков. Адвокаты милиционеров говорят, у них — совсем противоположные экспертизы. 
Заседание пока остается закрытым для прессы, впрочем, защитники обещают, что вскоре журналистов пустят.