В 2013-м соцсети сыграли важную роль в жизни украинцев

Вікна-Новини
Вікна 22:00
 
В историю 2013-й войдет как год прорыва в реальную жизнь социальных сетей. С помощью Интернета было возможно все: от освобождения тысяч киевлян из снежного плена — до самых масштабных протестов во времена Независимости.
27 марта столица проснулась утром в снежном плену. Знаменитые кадры, когда пассажиры вышли толкать троллейбус. Брошенные ночью посреди дорог машины. Дорогие джипы таскают сорокатонные грузовики, потому что военная и коммунальная техника не доезжала.
Впоследствии они сядут пересмотреть кадры снежной фронтовой хроники. Не знакомые в реальной жизни, уже на следующий день именно эти люди организовали сайт помощи, карту, связались с коммунальщиками и не жалели свои внедорожники для самых сложных участков, а некоторые даже спали три часа за трое суток.
Именно в тот зимний март стало понятно — Интернет может не только обсудить проблему, но и решить.
Летом соцсети опять поразили — всего сутки понадобились, чтобы отыскать парня, который побил супругов-журналистов — Ольгу Сницарчук и Вадима Соделя. Его имя уже стало нарицательным. Это Вадим Титушко. И вскоре еще новый скандал из-за высказывания в соцсети — солистка национальной оперы Екатерина Абдулина едва не потеряла должность за то, оскорбила украиноязычные школы в посте на странице своего аккаунта.
Осень. 2013-го. Опять просто ошеломляющий пример самоорганизации — во Львове в открытый колодец попадает и погибает маленький ребенок. На то время в другом, казалось бы, полярном конце Украины — в Луганске общественные активисты в соцсети решают, чтобы оградиться, создать карту колодцев без люков, потому что там таких — почти сотня.
И наконец, Евромайдан. Сообщение, с которого все началось, после того, как правительство затормозило евроинтеграцию. Журналист Мустафа Наем пригласил друзей встретиться вечером под стеллой.
 
«Я пам’ятаю ті п’ятдесят людей, які прийшли в перші десять хвилин і ті розгублені мої очі, людей, скільки нас буде, потім інша розгубленість, що із цим робити, так і всі відчуття, таке все світле, бо тоді не було розгону, не було беркуту, не було побиття, не було того тотального ігнору, це було чимсь маленьким, але дуже світлим, зараз це дуже велике , але різне, мені приємно, що я до цього причетний», — рассказал журналист Мустафа Наем.
И уже через неделю — просто пик самоорганизации украинцев. После разгона Евромайдана уже на следующий день появился сайт Евромайдан SOS. С помощью сети нашли всех, кто исчез в те дни. Эксперты заговорили — общество научилось в Интернете консолидироваться и реагировать на вызовы.
«В соцсетях люди общаются больше и чаще, чем это раньше делали на кухне в Советском Союзе, и они уже заранее знают, кто является их единомышленником, знают с кем у них совпадают мысли, чаяния и воля к чему-то и потому, когда наступает критический момент, они уже и сами готовы, потому что они в этот момент уже и сами обсудили это, они получили свое консолидированное мнение они знают кого позвать», — объяснила Элина Шнурко-Табакова, член правления Интернет-ассоциации Украины.