На спецкора СТБ чеченец наставил автомат и произнес: «Вот ваше время и настало»

Вікна-Новини

Тележурналист готовит документальный фильм об обмене военнопленными и своей поездке в оккупированный Луганск.

Для Сергея Стеценко, спецкора канала СТБ, работа в горячих точках не в новинку. Он делал репортажи о противостоянии на Майдане, стал одним из первых журналистов, снимавших «зеленых человечков» в Крыму, бывал в Славянске и на линии фронта. Одна из его недавних поездок была в оккупированный Луганск. Сергей и оператор канала Максим Мусиян стали единственными украинскими журналистами, которые смогли попасть в захваченный сепаратистами город и записать интервью с так называемыми властями Луганска. Кроме того, съемочная группа участвовала в обмене военнопленными и сейчас готовит документальный фильм о том, что им удалось увидеть и пережить.

«Мы попали в Луганск в то время, когда украинские военные активно атаковали город и собирались в него входить, — рассказывает Сергей Стеценко. — Через две недели после этого к Луганску стали подтягиваться российские войска, а потом случился кошмар с Иловайским котлом. Мы решили снять серию спецрепортажей на тему обмена пленными. Речь о том, чтобы участвовать в самой операции по обмену пленными, не шла. Все понимали, что нахождение в оккупированных городах украинских журналистов опасно для жизни.

Мы приехали в Днепропетровск, встреча нам была назначена возле областной администрации. Генерал Рубан, который занимался обменом, появился одетый с иголочки: в темном костюме, белоснежной рубашке. Критически взглянул на наш внешний вид (мы были в шортах, майках, кроссовках) и неожиданно спросил: «Вы готовы ехать со мной в Луганск?» Мы оторопели и, особо не раздумывая, согласились. Тут же нам стали давать указания по поездке. Первым делом надо было переодеться в футболки и штаны темного цвета, чтобы не привлекать к себе внимание. Затем Рубан сказал: «Снимите с карточек по три тысячи гривен на случай, если из Луганска придется выбираться самим. Безопасность вам я гарантировать не могу». Поначалу ощутили страх, но потом впали в состояние эйфории и подумали, а почему бы не рискнуть? На следующее утро мы прямиком из Днепропетровска отправились в Луганск. По дороге заехали в город Счастье, где базировался батальон «Айдар», чтобы взять пленных».

Сергей Стеценко (справа) и оператор Максим Мусиян стали единственными украинскими журналистами, которые смогли попасть в захваченный сепаратистами Луганск и взять интервью с так называемыми властями города

Сергей Стеценко (справа) и оператор Максим Мусиян стали единственными украинскими журналистами, которые смогли попасть в захваченный сепаратистами Луганск и взять интервью с так называемыми властями города

Это было необходимо для обмена?

Конечно. Мы взяли двоих. По легенде у одного из них было четверо детей, наверное, поэтому он попал на обмен. Про второго нам ничего не было известно. Пленных держали в подвале, где на полу были расстелены матрасы. Условия вполне нормальные. У них не было тяжелых травм или разбитого лица. Рубану выдали двоих украинцев, которые сказали, что они не воевали, а являются мирными жителями, их взяли в подвале дома при штурме одного из населенных пунктов. Мужчины молча проследовали за нами. Потом так же молча залезли в багажник.

Багажник?!

Да, мы ехали на «Лексусе» одной из последних моделей, в котором помещается около десяти человек. Это черная бронированная машина с затемненными стеклами. Вместительность багажника — 6 человек. На самом деле, багажник достаточно большой, чтобы там можно было сидеть на корточках. Пленных предупредили, что при проезде украинских блок-постов они должны будут надеть на голову мешки, чтобы не видеть наших позиций.

Вы без проблем проехали блок-посты?

Это всегда лотерея. Нас в машине, не считая пленных, было четверо. Мне с оператором Максимом Мусияном приказано было не покидать автомобиль ни при каких обстоятельствах и во время остановок блокировать двери. Известно, что все, кто проезжает блок-пост, находятся на прицеле снайперов. Камеру включать запретили, поскольку она может дать блик — сигнал для выстрела. На одном из блок-постов недалеко от линии фронта около получаса выясняли, кто мы такие. Машину окружили, бойцы наставили на нас автоматы. Стало страшно, захотелось выйти, крикнуть: «Ребята, мы свои!» Напряжение длилось пару минут, пока не раздался звонок и все не прояснилось. Миновав последний блок-пост, мы выехали на дорогу Счастье—Луганск, которая называется «зеленой». Именно по этой дороге выезжали переселенцы. Но и здесь никто не может гарантировать безопасность. Мы мчались со скоростью свыше 100 километров в час. При такой скорости пуля не пробивает броню машины. Самое страшное — растяжки и гранаты. Если на них попадаешь — смерть на месте.

Что вы увидели, приближаясь к Луганску?

Проезжали села, которые были абсолютно пусты и полностью разгромлены. Первый блок-пост сепаратистов находился недалеко от города. Мы увидели человек 50 — вооруженных, уставших, на пределе эмоций. Нашим пленным впервые разрешили выйти из багажника и перекурить. Мы же по-прежнему не покидали машину. Тут вдруг увидели, как к авто несется один из сепаратистов с автоматом наперевес и кричит: «Кто это?! Укропов привезли?!» Подбегает к пленным и начинает их избивать, говоря, что вчера в бою погиб его брат. Ситуация накаляется, возбуждение витает в воздухе. Сепаратисты за минуту окружили нашу машину и передернули затворы автоматов. Мы с Максимом только молча переглянулись. Было страшно.

Не знаю, каким чудом Рубану удалось все уладить, но через пару минут нам уже дали машину сопровождения, и мы поехали к Луганской администрации. Заехали в город около шести вечера. Он был совершенно пустым. Проехали разбомбленное здание цирка, цистерну с водой, возле которой стояла очередь людей, и остановились возле администрации. Когда вышли из машины, и люди узнали, что мы украинские журналисты, мы тут же услышали крики: «Фашисты приехали!» Нас предупредили, что надо быть готовыми к подобной реакции и не отвечать на провокации.

Вы видели российских военных?

Не могу сказать, были ли они русскими, поскольку на форме никаких опознавательных знаков, кроме георгиевских ленточек. Один из сепаратистов был чеченцем. Он подскочил к нам, наставил автомат и с ненавистью произнес: «Ну что, укропчики, вот ваше время и настало». Я помолился, попрощался мысленно с родными, сердце упало в пятки. Уже не помню, кто и как помог мне успокоиться, от стресса просто произошел провал в памяти. Но я понял главное — нельзя показывать, что ты испугался. Сила понимает только силу.

Кого вы должны были выменять на пленных?

Мы ехали, чтобы освободить подполковника ВДВ, который спасся при крушении Ан-26. Офицер находился в этот момент в одном из населенных пунктов под Луганском. Но доставить его в город не смогли, потому что наша армия перерезала все пути сообщения с городом. Нам предложили остаться на один день, чтобы дождаться таки нашего военнопленного. Переночевать можно было в единственной гостинице, которая работала — «Славянской». Мы оказались в ней единственными постояльцами. Не было ни света, ни воды, ни связи. К тому времени уже две недели в Луганске не было даже российских журналистов. Нам удалось поспать два часа. Проснулись от громких взрывов — Луганск бомбили. Когда ты в городе, совершенно непонятно, откуда летит снаряд. Четко услышали, как справа от гостиницы начал работать «Град». Затем наши стали отвечать. Артиллерия со стороны города палила с неимоверной силой. Периодически мы с Максимом падали на пол, чтобы защититься от осколков мин. Одна из них попала в гостиницу, но, к счастью, не разорвалась. Обстрел прекратился лишь в двенадцать часов дня. Тогда же стало известно, что украинского подполковника так и не смогли привезти в Луганск. Представители так называемой ЛНР предложили нам экскурсию по городу. Заехали в один из дворов, куда ночью попал снаряд. Местные жители сидели на улице и просто на открытом огне варили борщ.

Что они говорили?

Люди полностью деморализованы. Мы спросили, почему они остались в городе. Многие отвечали, что у них не было денег для того, чтобы выехать, да и ехать было некуда. Вообще, вся эта «экскурсия» по Луганску нам с оператором казалась сюрреалистичной. Не покидало ощущение, что мы находимся среди людей, которые при других обстоятельствах, нас бы просто пристрелили. Знаете, мы заметили еще одну деталь. В Луганске к тому времени уже долго не было связи, телевидения. Видимо, как только люди лишаются «картинки», они начинают думать, сомневаться.

На кого же вы выменяли пленных?

Чтобы не ехать порожняком, решили вывезти двух гражданских — мужчину и женщину, которые пришли в гостиницу и попросили их забрать. На обратном пути мы с оператором ехали в багажнике. Но, знаете, нам было уже все равно. Никогда не забуду, как радовались первому увиденному нами украинскому флагу. Появилось четкое осознание того, что ты дома. И это ужасное чувство, что там, в Луганске, уже не дом, не наша земля. Возвращаясь на машине домой, в Киев, полтора часа просто молчали — только стало доходить до сознания, где мы были и что пережили…

Таисия БАХАРЕВА

Смотрите документальные сериалы онлайн на нашем сайте.